Евгений Капба — один из самых необычных авторов платформы Author.Today. Историк по образованию, он создал уникальный мир Тверди, где эльфы сидят в смартфонах, орки варят кофе, а магия соседствует с киберпанковскими технологиями. Читатели полюбили его циклы «Великий и Ужасный», «Как приручить дракона», «На золотом крыльце». При этом Капба не боится экспериментировать: неожиданно для многих он взялся за космическую фантастику — цикл «Космос.Today» уже набирает обороты. Автор искренне считает, что «пишет про одно и то же, даже не сомневайтесь».
Ваши книги сложно вписать в рамки одного жанра: к примеру, «Великий и Ужасный» — это и городское фэнтези, и киберпанк, и бояръ-аниме, и попаданчество. На Author.Today бытует мнение, что «смешанные» жанры не выстреливают. Но у вас, судя по всему, получилось. В чем секрет? Как вы находите баланс между «всего понемногу» и цельной историей?
Я стараюсь не привязываться к какому-то жанру, пишу в разных сеттингах. Хочется, чтобы читатели приходили «за Капбой», а не за бояръ-аниме, стимпанком, попаданцем в СССР или что-то там еще.
Но если говорить о Тверди и первой истории в этом мире — «Великий и Ужасный», то конкретно в этом случае я пару месяцев ходил и думал: как создать песочницу, в которой можно писать про что угодно? Чтобы если хочешь — про фехтование на мечах, или про магию, или, если взбредет в голову, про киборгов и виртуальную реальность. Хотелось создать такой мир, такую среду, которая не надоест мне как автору.
Ну и как-то во время занятия по истории Беларуси, когда мы с ребятами проходили Ливонскую войну и государственное устройство Российского Царства и Речи Посполитой, рассказывал я ученикам про такие интересные явления, как опричнина, земщина, юридика, сервитут и… Ну в общем, эта лоскутность и неодинаковость, которая существовала в Восточной Европе в XVI веке в рамках одного государства, в одно и то же время, — она и стала основой для мир Тверди, тем самым бэкграундом. Потом придумал Хтонь — такое классное слово, с интересным подтекстом. Хтонические аномалии и хтонические твари в качестве инфернальных врагов — это просто клево звучит. Так клево, что я постфактум огорчился: «Мир Хтони» для межавторского проекта название гораздо более классное, чем «Мир Тверди». Но все, фарш в мясорубку обратно не завернуть.
Ну, это лирика. Суть вот в чем: когда есть общая философия и общая картина мира и тамошнего государственного устройства, еще и с явно читаемыми костылями из привычной нам земной истории и культуры, — цельный большой эпос писать гораздо легче.
Первый герой в мире Тверди — черный урук Бабай — тоже появился так же, рассудочно. Шел 2023 год, и уже три года мы много чего боялись. Коронавируса, политики, войны. Куча поводов для страхов! Я решил, что людям нужен парень, который ни разу за шесть книг не употребляет слово «страх», не рефлексирует, не переживает. Он делает совершенно понятные правильные вещи: кормит все трущобы шаурмой, поит кофе, уничтожает чудовищ и учит орков мыть руки перед едой. И цитирует античную классику, например. Оказалось — такой парень и вправду нужен!
В ваших книгах религия присутствует очень отчетливо. Скажем, в цикле «Аркан» есть ортодоксальная вера с капелланами и миссионерами, есть Экзархат, есть конфликты на религиозной почве. При этом вы сами пишете, что «священник в семье — это большая честь» для персонажей. Как вы подходите к проработке религиозной составляющей мира? Это чисто декоративный элемент или вы осознанно используете религию как инструмент раскрытия характеров и конфликтов?
Почему столько религии?
Во-первых, потому, что я все-таки историк.
Весьма досадно читать фэнтези в антураже феодализма, в котором религия либо не играет вообще никакой роли, либо предстает в виде эдакого карикатурного злого невежды, врага всего хорошего, светлого и прогрессивного. Это — взгляд человека, не погруженного в тему. Эпоха феодализма была пропитана религиозным сознанием, церковь являлась тем институтом, который объединял людей, давал им картину мира, психологическую и нравственную опору. Да и что касается прогресса — именно монастыри в течение примерно тысячи лет по факту оказывались центрами, где сохранялась культура, развивались искусства, прикладные ремесла. Многие университеты Европы возникли в первую очередь как религиозные учреждения. Коперник был священником, а Ньютон считал своим величайшим трудом «Замечания на книгу пророка Даниила и Апокалипсис св. Иоанна». Франческо Петрарка, Эразм Роттердамский, Сандро Боттичелли — все они являлись теми самыми «темными» и «невежественными» церковниками, о которых мы частенько можем прочитать в приключенческой фэнтези-литературе. Да, в Средние века имели место религиозные войны и инквизиция. Но — не только они! Средневековье пропитано религией, феодализм пропитан религией — хоть в христианской Европе, хоть на исламском Ближнем Востоке, хоть в Индии, хоть в Японии. Как-то мне захотелось эту мысль донести до читателя. Кажется — в «Аркане» получилось, хотя именно на АТ он сразу и не выстрелил. Зато на бумаге появился гораздо раньше той же «Тверди».
Во-вторых, потому, что я все-таки православный христианин.
Откровенной пропагандой я заниматься не собираюсь, но искренне считаю, что говорить про Бога в книгах — нормально, и стесняться таких разговоров не стоит. Для меня и еще миллионов людей религия — это важная часть жизни. Многие из верующих — высокообразованные, успешные люди. Другие — несчастные и страдающие, да. В любом случае, если читатель, не знакомый с церковной тематикой, благодаря моим книгам признает такое положение вещей нормальным и не будет в автобусе косо смотреть на человека, который крестится, когда транспорт проезжает мимо храма, — ура, я не зря небо копчу.
Главное — не перебарщивать, все-таки я приключенческую литературу пишу, а не нравоучения для института благородных девиц.
В ваших книгах герои постоянно используют фразы на разных языках — реальных (белорусские, украинские, польские диалекты) и выдуманных (орочий, гномский, эльфийский). Читатели в комментариях то и дело спрашивают: «А что это значит?» Или жалуются, мол, «опять эти непонятные словечки». Почему вы так упорно «подкладываете свинью» читателям? Это принципиальная позиция — сохранять языковую аутентичность — или просто весело смотреть, как народ гуглит переводы?
Однажды, когда мы с группой товарищей сплавлялись по прекрасной полесской реке Уборть на байдарках, я познакомился с индусом по имени Динеш. Отличный парень, студент-медик из Хайдарабада, учился в Гомеле в медунивере, это недалеко от места, где я сейчас живу. И мы стали с ним общаться — перескакивая с русских на английские слова. У него был индийский акцент, а я на английском говорю примерно как вери бэд рашен мафия. Общение получилось активным и искренним, но очень, очень сумбурным. И я подумал: человек может быть семи пядей во лбу, доктором или профессором и, вообще, большим эрудитом, но стоит ему уехать из родных мест и переключиться на чужой язык… Вуаля — его интеллект и кругозор не имеют никакого значения. Его станут воспринимать как Равшана и Джамшута из «Нашей Раши», верно? Твоя моя не понимать.
Это забавно, когда в приключенческих книгах нет языковой проблемы, хотя герой пересекает полмира, например… Поэтому, если гном что-то говорит на гномском, и его не понимает главный герой и не понимает читатель — это вполне нормально, так и должно быть. Он ведь говорит на черт знает каком языке!
Я часто бываю в Абхазии, а там кроме русской и абхазской речи звучат грузинский, греческий, армянский, узбекский и множество других языков. А еще, оказывается, многие русские не понимают белорусского языка. Пры гэтым я зусім не разумею, як гэта можа адбывацца, мы ж як родныя браты, самыя блізкія адзін да аднаго народы! Так что это — сугубая наша реальность. Бесячие непонятные фразочки из настоящих и выдуманных языков вполне присутствуют в жизни каждого из нас, а не только в книгах Капбы.
В отличие от героев многих популярных циклов в жанре бояръ-аниме, ваши герои — моногамны. Бабай Сархан, Георгий Пепеляев, Миха Титов — каждый выбирает одну женщину и остается с ней. При этом вы не избегаете романтической линии, а, наоборот, прописываете ее очень тщательно. Это сознательный выбор против «гаремного» тренда? Или просто так получается, потому что вы «вшивый интеллигент» и пишете «про нормальных людей»?
Да, пожалуй, я осознанно взвалил на себя дурацкую священную миссию — говорить в книгах о том, что хорошим быть хорошо, а плохим быть плохо. Хорошо любить одну женщину, создать семью, родить и воспитывать детей, хорошо много работать, заниматься спортом, мыть руки перед едой, не обижать маленьких и читать умные книжки. Хорошо помогать другим людям. Хорошо учиться чему-то новому, уметь слушать других людей и воспринимать чужое мнение как пищу для размышлений, а не как повод для драки. Короче — пытаюсь разбавлять культурную среду нормальной нормальностью, без нравоучений и поучений, чисто фоном.
Я, конечно, порой тот еще говнюк, но искренне пытаюсь и в жизни, и в книгах двигаться в правильную сторону. Если не получается двигаться — ну, значит, лежу в том направлении.
Моногамия — это только один из аспектов. Но да, гаремы меня бесят. Меня с детства окружают замечательные и колоритные женщины—родственницы, я работал долго в женском коллективе (в школе), у меня сейчас жена и две дочки, в конце концов. Я очень люблю и уважаю женщин, но…
Идея о том, что дюжина красоток объединились в страстном желании осчастливить какого-то типа и при этом они все живут долго и счастливо… О-о-о-о, это фантастика почище лазерных мечей и Кольца Всевластья.
Да и вообще — не хотелось бы мне, чтобы мои дочки жили в мире, где существуют гаремы. Пусть даже и в мечтах их сверстников. А мы, писатели, оформляем мечты в слова и вкладываем их в головы читателей, верно?
Женщина — самое прекрасное, что есть на Земле. И уж точно каждая милая дама заслуживает индивидуального подхода!
Вы неоднократно говорили, что после завершения «Космос.Today» (а это, по вашим оценкам, 5–10 томов) планируете вернуться в мир Тверди. Не боитесь, что после бескрайних космических пространств в провинциальных колледжах и орочьих тавернах вам будет тесно? Или Твердь для вас — это дом, куда всегда можно вернуться?
Антураж вторичен. Все книги — о людях. Даже если у доски стоит дракон, а за партой сидят орчата и эльфята — это все равно история о школе, верно? Твердь — удобная песочница, и есть там пара мест, которые еще коллеги по межавторскому проекту не освоили. Персонажей я уже придумал, основное приключение плавно перекочевало из предыдущих книг, есть там несколько незакрытых арок. После довольно серьезного героя и почти антиутопической проблематики «Космос.Today» вернуться на Твердь и повалять дурака будет весело!
Вы живете в белорусской провинции, активно участвуете в литературной жизни своей родины. Ваши книги пропитаны «белорусским духом» — от названий до бытовых деталей. Как география влияет на творчество? Есть ли разница между «белорусским» и «российским» читателем ваших книг? И как вообще живется писателю-фантасту в небольшом городе?
Определенно, если бы я родился и вырос, например, в Абхазии, на родине моего отца, или в Москве — городе, где в советское время познакомились мои родители, мои книжки выглядели бы совсем иначе. Но я, как приснопамятный Джордани Йованович, дитя Беларуси — пусть и с абхазскими корнями. А говорю, пишу и думаю — по-русски.
Тот индус, Динеш, сказал, что наш областной центр, Гомель, был первым городом в его жизни, который в полночь он пересек из конца в конец (500 тыс. населения, не самый маленький городишко), и с ним ничего не случилось. Беларусь живет как Хоббитания: тихо, спокойно, сосредоточившись в основном на внутренних проблемах, но не забывая и про крепкий забор, и про дубину у притолоки — на всякий случай. У нас чистые города, прекрасная природа, вкусная еда, рассудительные и работящие люди, среди которых очень много талантливых и удивительных личностей.
Россия живет по-богатырски, с размахом. Конечно, это сказывается и на характере людей. Среди россиян, кажется, больше пассионариев. Но если говорить про моих читателей — иногда кажется, что у меня самая лояльная и самая лучшая аудитория во всем Рунете. Достаточно просто пойти под любой мой блог и любую книгу на АТ — и вы увидите, что там на сотню или две сотни добрейших и умнейших людей — три или четыре человека, которые к чему-то решили прицепиться. В основном Капбу читает интеллигентная, вдумчивая публика, это — большая честь для меня! И вовсе не важно — русский это, казах, грузин, белорус или еврей. Мои читатели — лучшие люди в мире, однозначно!
А жить в провинции классно. Я никакая не местная знаменитость — в смысле, не знаменит как писатель в своем городе. Меня знают больше как учителя и журналиста, и смею надеяться — репутация скорее играет в мою пользу.
Однажды меня узнал охранник в гипермаркете — это было клево, он читал пару моих книг. Самые мои преданные читательницы — в женской исправительной колонии, которая располагается недалеко от моего города. Мы дружим с их библиотекарем, я всегда отдаю им в библиотечный фонд по экземпляру свежеизданных бумажных книг. Я даже ездил на литературное мероприятие, в колонию. Классные стихи пишут, кстати!
Если выезжаю в большие города — Минск, Питер, Москву — там да, порой собирается приличная тусовка читателей, и я такой: «Божечки, я что, настоящий писатель и реально подписываю кому-то книги?»
Пару раз меня показывали на белорусском ТВ — и после этого моей бабушке кто-нибудь звонил из подруг-пенсионерок и говорил что-нибудь в духе «Вашего Женю и там и тут передают!».Да и все на этом.
Вы пишете о себе, что по вы образованию магистр исторических наук, а по профессии — «педагог, журналист, гид, организатор, грузчик, автомойщик, могильщик…» и так далее по длинному списку. Когда и как произошел переход от журналистских расследований к созданию целых миров? Был ли момент, когда вы сказали себе: «Все, теперь я — писатель»?
Писательство было первично, в журналистику я пришел случайно. Писал-то я с детства, всякие байки, сочинения, рассказы. Даже в каких-то конкурсах побеждал. Первый мой рассказ, сделанный еще в 11 классе, спустя время был опубликован на бумаге в городе Ковдор Мурманской области, в 2012 году, по результатам интернет-конкурса. Пока учился в универе — тоже писал. Страшилки для тематических групп ВК и книжку про зомби «Недоброе утро», в рамках фандома Андрея Круза. До сих пор она там на форуме cruzworlds.ru висит. И другое тоже писал, что-то из этого стало основой для книг, которые можно увидеть на АТ, что-то осталось в виде «записок сумасшедшего».
Монетизировать творчество тогда было практически невозможно — в моих условиях. Потому — работал автомойщиком, официантом, могильщиком и прочим — по длинному списку. Учился хорошо, стипендию получал. Наукой немножко занимался, но скажу честно — кандидатскую по истории я променял на художественную литературу.
Потом пришел в школу учительствовать, остался на шесть лет — и там уж с писательством было туго: школа — это самая мозго- и энергозатратная работа в мире! Но какие-то рассказы все равно делал, пусть и понемногу.
А в газету попал очень просто: прислал в редакцию пару статей про наши со школьниками походы, турслеты, экскурсии. За внештат даже платили! По тем временам (примерно 2017 год) две или три тысячи русских рублей (в эквиваленте) лишними вообще не были. Я чуть не офигел тогда: я зарабатываю писаниной! И спустя некоторое время, а точнее — в январе 2020 года, главред районки позвонил мне и спросил: «А хотите в штат?» И я сказал: «А хочу!»
Пару лет я поработал в нашей замечательной газете, а потом обнаружил «Автор.Тудей». И стал писателем, журналистом и преподом одновременно — в разное время в разных пропорциях.
Твердь переросла в полноценный межавторский проект: Яна Каляева, Павел Коготь, Адель Гельт, Александр Яманов… многие пишут в вашем мире. Как вы контролируете канон? Что делать, если чей-то орк вдруг окажется мягче вашего, а эльф — злее? И не было ли искушения сказать: «Ребята, спасибо, но Твердь — только моя»?
Олег Борисов, Александр Яманов, Яна Каляева, Павел Коготь, Адель Гельт, Матвей Курилкин, Александр Быченин, Дмитрий Сорокин и еще один очень мощный, состоявшийся автор, который уже взялся за Твердь, и я уверен — у него получится круто, все офигеют. Мне повезло с ними со всеми. Оригинальные, самобытные, крепкие писатели, у каждого — свое видение. Они стараются работать корректно, а я да — почитываю, хотя порой и с опозданием на несколько томов. И все мои замечания по «канону» — исправляются. Твердь — очень разнообразная, поэтому и возможностей войти в «канон» много, главное — вести себя аккуратно, не толкаться локтями с другими авторами и не пытаться вывернуть мир наизнанку.
И да, мы все общаемся, и если у кого-то есть вопрос по ходу написания своей книги типа «А живут ли черные уруки в Северной Америке?» — то он задается сразу всем, и там уж или я как основатель, или Матвей Курилкин, который пишет как раз про Калифорнию, отвечает, мол, так и так, в моей книге было написано примерно следующее… Потрепались, решили, как и сюжет сохранить, и мир не рушить, какой обоснуй подобрать, — и работаем дальше.
Тяжелее всего — отказывать в «каноне». По мотивам может написать кто угодно, я совершенно не против, никаких ограничений. Но если человек хочет получить поддержку и рекомендацию от меня и возможность получить комм. статус благодаря Тверди — это уже другой разговор. Бывает, автор пишет безграмотно или откровенно не в теме, не удосужился прочесть хотя бы несколько книг нашего проекта, не хочет уважать труд тех, кто уже что-то написал в этом сеттинге. Еще хуже, когда мир Тверди в его книге — явно пятое колесо и нужен, только чтобы приподняться в рейтинге на более-менее популярной теме. Нет, простите, в этом случае моего благословения не будет. Хотя говорить «нет» мне очень трудно, но несколько раз приходилось.
Вы признавались, что у вас был «синдром самозванца»: пока писалась Твердь, вы боялись, что «жизни после Тверди» не будет. «Космос.Today» — это эксперимент, доказательство самому себе, что вы можете не только про орков и колледжи? И как вообще пришла идея отправить журналиста в космос воевать за инопланетян?
Первая моя книга, которая выстрелила на АТ и попала в виджеты, — это «Акула пера в СССР», про провинциального журналиста. В принципе я знал, что могу не только про орков. Но начинать новое всегда страшно, и самый стремный вопрос для меня — «Читатели пришли за Капбой или за жанром?», вот в чем дело.
Но про космос написать очень, очень хотелось.
Как обычно, сначала возникла самая общая фабула. Наверняка не новая, уверен, что кто-то уже писал про инопланетян, которые вербовали в космос на войну и работу людей с Земли, посулив подлечить и омолодить рекрутов. Да и читатели говорили что-то про похожие мотивы у Калбазова и Скальци. И хотя я люблю книги Калбазова — такую не читал. Да и не буду, пока не закончу цикл, чтобы не получилось ненужных параллелей.
Почему захотелось написать именно про это? По работе я много общаюсь со старшим поколением: ветеранами труда, воинами-интернационалистами, деятелями культуры. И у меня возникло странное впечатление, что нынешние пенсионеры гораздо более веселые и движовые, чем подростки. Может быть, я и ошибаюсь, но за свою короткую жизнь я не видал столько активных, интересных и предприимчивых седовласых леди и джентльменов, как вижу сейчас. И таких нудных и скучных подростков, юношей и девушек, как те, что в последние года три-четыре бродят по торговым центрам, тоже не видал. Елки-палки, в тренажерных залах людей с сединой больше, чем школьников! Даже десять лет назад было вроде по-другому… Может, надо в школу работать вернуться, и тогда я расстанусь с этой иллюзией? Вполне может быть, что я ошибаюсь.
Так или иначе — мне захотелось построить литературную модель, в которой нынешнему старшему поколению дали вторую молодость и поместили их при этом в экстремальные обстоятельства. Это было первичным! Тем более целая палитра характеров и типажей у меня за годы журналистской работы накопилась. Потом уже появился сюжет, то самое двойное дно, на которое я делаю ставку в этой истории. То, что поначалу кажется читателю неправильным и корявым, именно таковым и окажется, но… Но это уже спойлеры)
А военкор… Ну, главный герой не совсем военкор, он скорее экстремальный журналист, неугомонный спецкор. Не военный человек, не инженер, не ученый. Это дает ему право винтовку называть винтовкой, не углубляясь в технические детали. Он может не разбираться в устройстве двигателей космического корабля и способах навигации в космосе, но зато в плане работы с людьми, въедливости, наблюдательности и реагирования на нестандартные ситуации — вполне перспективный парень. Для космической фантастики, которую пишет гуманитарий, — очень удобно, а?
Ваши книги вызывают бурные обсуждения: кто-то в восторге от вашего стиля, кто-то жалуется на мат, на «непонятные аллюзии», на «слишком много рефлексий». Вы сами пишете в профиле: «Если вам кажется, что все мои книги об одном и том же, можете быть уверены: вам не кажется». Как вы относитесь к критике? Читаете ли отзывы и комментарии, или «после публикации — как отрезало»?
Все читаю. Мне правда интересно! Как я уже говорил, подавляющее большинство моих читателей — золото, а не люди. В комментах порой такие жемчужины попадаются, что я иногда с разрешения комментатора включаю их в книгу. Так, например, в «Космос.Тудей» я уже взял термин «ПсИн», или «псина», — псевдоинтеллект на тамошнем армейском жаргоне. А разъяснения одного знакомого травматолога-ортопеда по сортировке раненых сделал прямой речью одного из персонажей-медиков, тоже с разрешения. Это прям очень круто!
Комменты я не закрываю, критику я не удаляю — если там нет матюгов, оскорблений других авторов и пользователей или срачей на религиозные или политические темы. На момент написания этих строк у меня никого в игнор-листе не было. Максимальное количество забаненных — два человека, но там явный троллинг был, просто засоряли ленту. Воспринимаю я негативные комментарии откровенно болезненно, много думаю над ними, пытаюсь найти рациональное зерно, особенно если критика аргументированная, грамотно написанная. Может, и зря я рефлексирую, но это помогает быть в тонусе.
Позитивный отклик от аудитории — самый сильный мотиватор, это стимулирует писать больше, лучше, интереснее. Именно поэтому пока «Автор.Тудей» будет существовать — он останется основной моей площадкой. Тут самая заряженная публика!
А матов в моих книгах, надеюсь, нет))) «Хуеморген» — это «доброе утро» на фламандском языке, например. Да, многие персонажи разговаривают на жаргоне, с грубиянскими и хулиганскими словечками. Но именно маты я стараюсь не использовать, если заметили — пишите в комментах, с указанием главы и абзаца. Может, где-то на кураже и допустил, если так — каюсь, грешен, надо исправлять.
Ваши главные герои — не классические «избранные». Бабай Сархан — «чудовище», которое лечит зубы и делает ремонт. Георгий Пепеляев — провинциальный учитель, который «чистит штиблеты и несет разумное, доброе, вечное». Герман Белозор — журналист-алкоголик в теле старого коллеги. Почему вы выбираете «не героев», а «обычных парней в необычных ситуациях»? Это принципиальная позиция — писать про тех, с кем можно выпить пива?
Вокруг меня слишком много таких людей — обычных, но офигенных. Мой отец, например, доцент и заведующий кафедрой прикладной математики в университете — и одновременно звонит в колокола и служит чтецом в церкви. Коллега — заведующий интернет-отделом в нашей редакции, мало того что хороший контентмейкер, так еще и поет в кавер-металл—группе. Знаю одного мастера исторического фехтования, который работает инженером на конноспортивном комплексе. Еще — очень талантливого татуировщика, который в обычной жизни поденный рабочий-строитель.
Когда человек не только кто-то, но и кто-то еще — это прям классно. Учитель истории, который ходит в качалку и лупит людей на ринге, гораздо круче, чем просто историк. Доктор-рентгенолог, который с работы уезжает в компании бородатых байкеров на хромированном мотоцикле, тоже вызывает максимум уважения. Парень из управления землеустройства, который в свободное время шьет из кожи ножны для мечей, колчаны для стрел и конскую упряжь, просто восхитителен!
А еще я сильно впрягся в жизнь клуба исторической реконструкции «Терра» — одного из старейших в Беларуси. И знаете что? Эти современные рыцари в доспехах, которые выбивают друг из друга всю дурь железными палками, — они именно такие. Эпический народ!
Обычные люди, не избранные, не богатые, не знаменитые, которые тянут лямку, как и все остальные, и при этом находят в себе силы жить необычную жизнь, — это и есть мои герои, и в жизни, и в литературе. Я и сам хочу быть таким.
Пройденный вами путь, безусловно, впечатляет. Но что дальше? Мир Тверди разрастается, «Космос.Today» только начинается, аудиокниги, печатные издания, встречи с читателями… Есть ли «высшая точка», к которой вы стремитесь? Или главное — процесс, «писать каждый день, пока пишется»?
Мне нравится заниматься тем, чем я занимаюсь. Нравится преподавать, писать книжки, работать журналистом. Нравится тренироваться, учиться чему-то новому. Безусловно, я очень люблю свою жену, люблю проводить время с детьми, в семейном кругу.
Я считаю своей главной целью на данный момент именно этот баланс между семьей/работой/творчеством/интересной жизнью. Я очень стараюсь его поддерживать, надеюсь — получается. Хотя иногда чувствую, что прокатывает очень «на тоненького».
Если говорить конкретно о литературе и сетературе — мой успех, если он есть, довольно локален. Я отношусь к нему откровенно скептически. В рамках сайта «Автор.Тудей» — да, удерживать много месяцев тридцатое или двадцатое место в динамическом рейтинге и собрать приличную аудиторию — это прям круто. Но я — не топовый автор. Топовый автор — этот тот, у кого на АТ в виджет книга залетает не с включения продаж, а с выкладки любой главы. Такие писатели и коллективы авторов есть, но я к ним не отношусь.
Да и за пределами АТ — Капбу в целом не очень-то знают. Это — реальность.
Так что миссия моя вполне понятная: пытаться сохранять этот чертов баланс и при этом — с Божьей помощью и по собственному разумению — нести в народ идею о том, что хорошим быть хорошо, а плохим быть плохо. Над этим и работаю.
Нужно делать так, как нужно, а как не нужно — делать не нужно!
Оцените нашу статью
